Фильм Последнее искушение Христа онлайн

Последнее искушение Христа The Last Temptation of Christ
Иисус Христос — плотник из Иудеи. Он зарабатывает на жизнь тем, что рубит кресты, на которых представители римской власти распинают преступников. Иисуса посещают голоса и видения — он догадывается, что избран, но не может понять, в чём его предназначение и кем он избран: Богом или дьяволом. Иуда, друг Иисуса, страстно осуждает его за сотрудничество с властями и даже избивает Иисуса.
Пытаясь понять и постичь себя, Иисус уходит странствовать вместе с Иудой. Ему предстоит пройти трудный путь Мессии.. Сложный, умный, скандальный фильм, который необходимо видеть каждому киноману и эстету. Игра актеров выше всяких похвал. Невольно начинаешь беспокоиться за умственное состояние тех, кто номинировал Харви Кейтеля на «Золотую малину», ведь актер исполнил роль Иуды блестяще. Впрочем, как и все свои роли.

Отдельно нужно отметить Уиллема Дефо. После этого фильма я всерьез полюбил актера, хотя перед началом просмотра мне казался странным выбор исполнителя главной роли. Но Мартин Скорсезе не ошибся.

Так же прекрасны исполнители второстепенных ролей: Гарри Дин Стэнтон, Барбара Херши и Дэвид Боуи.

Великолепный фильм. Подлинный шедевр.
. Фильм не просто впечатляет, он ошеломляет! Думаю это самая гениальная вещь у Скорсезе в его фильмографии. Никакого плевка в сторону христианства и в помине нет. Никто не может знать, как было на самом деле.

Последние 20 минут выворачивают всю вашу душу, стереотипы, сознание наизнанку. Дефо действительно хорош. Скорсезе мастерски подчеркнул изящность, интеллигентность, наконец, фотогеничность этого, прямо скажем, не ослепляющего эталонной красотой, актера. Христос вышел беспрецедентный!

Эпизод с Харви Картелем, где он обличает Сатану, пересматривала раз 50, не меньше. Смотрите, люди добрые, такие фильмы бывают только раз в жизни.
. Сложно найти верную оценку этому фильму талантливого Скорсезе. На мой взгляд, вся картина от начала и до конца — простая игра, основанная на библейском сюжете. Можно хвалить актеров (Кейтел превосходен, Дефо твердая четверка), бесподобную музыку Питера Гэбриела (тут уже 10 из 10), работу оператора и режиссера и т. д., НО…

На мой взгляд, очень многие вещи даются поверхностно, кажутся высосанными из пальца. Мария Магдалина, воспылавшая страстью к Христу, — это еще полбеды (такое могло быть), но совершенно неуместной выглядит роль Христа-богоискателя. Честно говоря, после просмотра фильма, я так и не понял, для чего он искал Бога. В «Страстях Христовых» Гибсона все понятно — Христос пришел, чтобы спасти погрязший в хаосе мир. Что делает Христос из фильма Скорсезе? Он ведет себя как потенциальный самоубийца — жаждет смерти. Только смерти не во спасение людей, а во избавлении себя от собственных страстей. Вот это-то и не понравилось как христианам, так и простым зрителям, обладающим художественным вкусом. Скорсезе снимал фильм, основанный на отсутствии идеи.

Дело даже не в вере (художник имеет право на собственный взгляд, на то нам свобода Богом и дана), дело в мере — как раз чувства меры у Казандакиса и Скорсезе нет. Иначе как можно охарактеризовать такой скудный смысл картины — человеческий выбор между божественным и земным, показанный в виде примитивных метаний эдакого полубезумного революционера, жаждущего реальной власти над умами. Слишком простая и наивная трактовка, — почти как в фильме «Авиатор» того же Скорсезе. А спорного в фильме ничего нет — это просто дерево без стержня, без корня, — точно такое же представилось Иисусу в пустыни. Плоды красны и сладки, но не насыщают.

Увы и ах, но моя оценка

6 из 10
. С этим фильмом я знакомился издалека. Сначала, в 1989, мне в руки попал саундтрек Гэбриэла «Passions». Я был взорван изнутри этими пустынными ритмами, оплакан тягучими завываниями и развеян по ветру где-то над Генисаретским озером. Я ничего не знал о фильме, кроме того, что он о Христе.

В 1994 наш пиратский VHS-рынок окреп и стал выдавать на застекленные витрины киосков шедевры: Феллини, Антониони, Бунюэль, Бергман… Тут меня и цепануло заглавие видеоряда для саундтрека. «Последнее искушение Христа». А за пару месяцев до этого я ездил в Израиле по христианским святыням.

Я сразу поверил Скорсезе во всем, что касалось натуры. Галилея 2 000 лет назад наверняка так и выглядела — сухой, скупой, жесткой. Это сейчас богоизбранный народ вырастил там сады и разбил парки (а также построил бетонные стены и натянул колючку), а изначально земля обетованная — она прежде всего для отшельников обетованная. Потрясающая сцена встречи Иоанна Крестителя с Иисусом — в скудной речонке под палящим солнцем проповедует Предтеча, сзади осторожно приближается Спаситель — резкий поворот «Кто ты?!» И ведь как все просто! И скромно по части бюджета! А главное, что без голливудской массовки времен «золотого века» Галилея выглядит гораздо правдоподобнее и реалистичнее.

Отличный эпизод — Иисус на свадьбе, с превращением воды в вино. Просто, с улыбкой, хорошим настроением и веселыми танцами. Блеск! Очень убедительна Барбара Херши — Магдалина. Потрясающая сцена — воскрешение Лазаря. Ну, нету там компьютерной графики! Нету! А бьет наотмашь! Изгнание торговцев из храма… Стигматы… Гефсиманский сад… Тайная вечеря… Это я просто в голове куски фильма просматриваю — они там впечатаны высококачественной копией, исполненной в 5d-технологии.

А ведь я задолго до этого с животным ужасом смотрел Скорсезевского «Таксиста» с великим на тот момент Де Ниро! А тут он мотает меня по Галилее, как сухую ветку оливы… И звуки ловлю, и запахи чую — так снято!

Было у меня два вопроса по Евангелиям. Первый: кто такой все-таки Иуда? Спасибо Харви Кейтелю — разъяснил. Нет, Никас Казандзакис тоже постарался с романом своим, но Харви, этот рыжий бандюган первого века от Рождества Христова убедил меня в искренности своей веры, которой хватило на предательство Учителя. А второй вопрос — что значили последние слова Иисуса «Свершилось!» — «It`s Accomplished!»

Для этого и потребовалось последнее искушение. Кстати, личины и образы дьявола — просты и страшны. Особенно девочка-ангел. Но я отвлекся. Так вот… Когда, дожив до старости, ты взвываешь от осознания упущенной возможности стать собой, ползешь, моля Бога вернуть тебя на крест, с которого ты был хитроумно снят и упакован в ежедневную бытовуху, — и вдруг свершается чудо, вспышка, флэш, и ты, окровавленный, снова повисаешь на гвоздях, а вокруг беснуется чернь… Вот тогда ты, Уиллем Дефо, счастливо улыбаешься — «It`s Accomplished!» А Питер Гэбриэл взмахивает рукой и из партитуры взвиваются колокола и ангелы! И сердце мое разрывается от тоски и восторга, и слезы все равно наворачиваются на глаза.

«CUT!» — «СНЯТО!»

Посмотрев фильм Скорсезе, я пошел и окрестился по православному обряду. Слава тебе, Господи! Бывает и так… Отличайте, братья и сестры, проповедников от проповеди! Господь, если он есть, то в сердце, а не на экране. И Галилея у каждого своя. И последнее искушение.
. После просмотра фильма остается достаточно странное послевкусие. Похоже Скорсезе пытался, но так и не смог получить некий баланс между экранизацией сложного и спорного текста Казанцакиса и попыткой не пуститься в совсем уж откровенное богохульство.

В итоге зритель видит достаточно растянутое и странное кино. От оригинального романа фактически остались только часть завязки и финал, периодический закадровый голос так и не смог внятно объяснить причины и побуждения поступков экранного Христа.

Дефо явно теряется в сложной и противоречивой роли, переходя от яростного проповедника к запутавшемуся в мистических голосах плотнику и обратно. Кастинг вообще очень спорный. Неплох как раз Кейтель в роли Иуды, большая часть остальных персонажей прописана слабо, особенно это заметно на примере апостолов. Люди, которые должны повести за собой тысячи последователей и построить христианскую церковь выглядят серой и смутной массовкой, не проявляющей никаких задатков харизмы и будущего великого призвания. Про неуместную роль Боуи-Пилата и говорить не приходится — все и так видно.

Картинка то статично демонстрирует искаженно-исхудалые дикие лица иудеев, видимо апеллируя к «Евангелию от Матфея» Пазолини, то срывается в быстрый ритм чуть ли не блокбастера, когда Иисус идет с учениками сотворять очередное чудо или громить менял в Храме. Диалоги разбиваются на обычные простонародные разговоры и чередование евангельских цитат и притч, что выглядит не всегда к месту.

Музыкальная часть заслуживает отдельного разговора — заунывные арабские напевы, кстати тоже похожие на звуки фильма Пазолини вдруг сменяются электронным синтезатором восьмидесятых, более уместным в каком-нибудь «шедевре» раннего Залмана Кинга.

С одной стороны Искушение не оправдывает, конечно, своего «богохульного» флера, скажем тот же Мел Гибсон в своем стремлении к псевдореализму наворотил в Страстях гораздо более возмутительных вещей, с другой и обычно яркого, самобытно-авторского скорсезевского кино не получается, что обидно при наличии таких актеров и истории.

В итоге получился крепкий середнячок, вполне достойный к просмотру, но не более.
. Идея фильма одна — выбор между счастьем обывателя и жертвой Иисуса ради спасения мира. Правда мне было совершенно непонятно,
Христос пришел к осознанию этого выбора.

Уиллем Дефо хорошо сыграл, особенно на фоне остальных. Иуда-Кэйтел честно заслужил свою «малину».

В целом фильм получился довольно тоскливый. Но идеи фильма не погибли, «декабристы разбудили Герцена», ой ну то есть «Скорсезе разбудил Дена Брауна» и римейк получился зрелищнее, но намного тупее.

5 из 10
. После просмотра этого потрясающего фильма Скорсезе можно смело сказать, что кино, сделанное со столь огромной любовью и отдачей (Мартин здесь выдает мастер-класс по режиссуре, Уиллем Дефо — по актерской игре) и на совершенном техническом уровне, все же обладает великой силой искусства. Для многих сама мысль о том, что кино способно проявить свойство исцеления души, может показаться абсурдной. До просмотра «Последнего искушения Христа».

Одноименная книга Никоса Казандзакиса (суть которой в расследовании дуализма личности Иисуса, его перманентного внутреннего конфликта между земным и божественным, материальным и духовным) легла в основу самого, пожалуй, честного, бескомпромиссного и личного фильма Скорсезе. Личного скорее всего потому, что через созданные образы Спасителя и Иуды отражает его собственный путь, полный противоречий, его душевные метания между «низшим» и «высшим», что вполне может иметь место у каждого человека на определенном этапе жизни, в том числе и у Христа, и у его учеников, и в этом, если вдуматься, нет ничего шокирующего. Режиссер представил наиболее приземленный образ Христа, терзаемого сомнениями по поводу своей Миссии и постоянной борьбой с искушениями, не ради дешевых целей эпатировать публику и вызвать общественный резонанс, а чтобы произвести «душевный рентген», понять самого себя как человека, и одновременно предоставить эту возможность зрителю.

Что касается, на первый взгляд, неоднозначной финальной части, то необходимо признать, что здесь создатели добиваются мощнейшего эффекта. Конфликт достигает своего апогея и ставится важнейший вопрос: а что, если Иисус отказался от своего главного предназначения Спасителя и предпочел ему обычное человеческое, заключающееся в элеметарном семейном счастье? Мастерство Скорсезе же тут предстает во всей красе — он просто «бомбардирует» рядом гениальных находок и сцен, таких как: дальний план креста без распятого Иисуса с толпой наблюдателей на его фоне, что врезается в память раз и навсегда, поскольку искренне осознаешь величие этого момента и самой личности Христа, вконец изменившего ход истории и мировоззрение человечества, образ Сатаны, облик которого не конкретизируется (он может и вовсе предстать в качестве абстракции), и сделано это намеренно, с целью подчеркнуть, что Дьявол рождается прежде всего сознанием самих людей, или финальный диалог между Иудой и его Учителем, оказавшемся на пороге смерти, когда фоном за окном вовсю идет война, а небо багровеет с каждой секундой и все чаще и ближе слышны людские стоны и мольбы о Спасении. Все это выдает в режиссере большого мастера — ведь только он мог при помощи художественных средств и в высшей степени неусыпного внимания к деталям столь полно и неординарно изобразить ад во всем его проявлении.

Все вышеперечисленное вместе выливается в уникальный киноопыт, единственный в своем роде, способный подарить в финале ощущение внутреннего покоя. Ну, а как объяснить тот факт, что, когда звучат финальные «It`s accomplished» и наступают титры, по твоей щеке неумолимо катится всего лишь одна слеза, но слеза очищения? Избавления от всей той грязи, накопившейся в душе за многие годы взрослой жизни в современный циничный век материализма, от уныния и скорби, которые, как омут, засасывают все глубже и глубже, чему можно находить миллион причин и оправданий бесконечно долго, однако ответ все равно всегда будет один — все это проявление слабости и заведомый проигрыш. Продолжать говорить, что пробуждает это Кино с большой буквы можно без конца, но это, по большому счету, бессмысленно. Лучше отключиться от внешнего мира, открыться фильму, пропустить его через себя, а после просто… Помолчать.
. В этой неоднозначной картине ставится под сомнение столько христианских догм, что одно их перечисление будет вызывать ассоциации со всем известным эпизодом Илиады. Впрочем, сомнение — это главное слово этого фильма. Сомневаются тут все и обо всем, главным образом, конечно, Иисус, на роль которого был взят Уиллем Дефо. И хотя сомневаться (опять это слово!) в режиссерском умении Мартина Скорсезе образца 1988 года не приходится, все же нельзя не признать, что это было спорное решение. Каков Дефо-Иисус? Грубые черты лица, мощная фигура, да и типаж скорее злодея, чем положительного персонажа. Можно возразить, что Скорсезе создает своего собственного Христа, без блэкджека, но с сами-знаете-кем. Но, встав на путь оригинальности, надо было взять на эту роль Роберта Де Ниро, ведь когда слышишь, как апостолы разговаривают с нью-йоркским акцентом, кажется, что вот-вот из-за угла выйдет улыбающийся Джо Пеши и скажет своим говорком что-нибудь вроде «What`s the matter with you? Are you stupid?»

Не буду перечислять многочисленные эпизоды, в которых актерская игра меня не убедила — в конце концов, это вещь субъективная. Остановлюсь лишь на том, что Мартин Скорсезе вместе с автором сценария взялись подвергать сомнению чуть ли не всю христианскую философию, предлагая взамен лишь один тезис, да и тот «с душком», с моральной точки зрения. Иисус поддается искушению сойти с креста, чтобы прожить жизнь обычного человека, и лишь на смертном одре, понимая свою ошибку, возвращается обратно на Голгофу, тем самым перечеркивая всю великую философию собственной жертвы. Ведь устоять перед искушением съесть, к примеру, немного сладкого на ночь это вовсе не значит съесть всю банку варенья, оставив лишь последнюю ложку на дне и вернув, как ни в чем не бывало, ее на полку. Это значит съесть ровно ноль ложек варенья! Разве вообразима в библейской истории эта странная подмена? Нет, дорогой Мартин Скорсезе, такой возможности ни у Иисуса, ни, тем более, у нас нет. Так что и вам стоило бы не идти в своей страсти до конца и фильм этот не снимать. Книга все равно, как говорится, лучше.

7 из 10
. Иисуса мучают головные боли, он шепчет, что ему слышатся голоса. Начало фильма настраивает нас на то, что перед нами нездоровый человек с явными психическими расстройствами. Иисус бросает работу, уходит в странствие и начинает проповедовать некую альтернативу иудаизма.

Он, как и многие другие в те годы в Израиле, призывает изгнать торговцев из храмов ("Это дом моего отца!»). На просьбу толпы одарить их хлебом, он туманно отвечает, что не в хлебе счастье, а муки на земле даруют счастье на небе.

Иисус отправляется в пустыню (т. к. Иоанн Креститель сказал что «Наш Бог — Бог пустыни»), и проводит там без еды и воды сорок дней. Ему являются поочерёдно то змий-искуситель, то лев, утверждающий что он его сердце, то древо познания, то Иоанн Креститель. Учитывая манеру съёмки, жару в пустыне и затяжной пост, все эти видения воспринимаются исключительно как миражи и галлюцинации. Развитие сюжета — вялое, сонное, погребально-умиротворенное. Когда Иисус возвращается изнеможённым в город, зритель в моей лице оказывается утомлён фильмом почти столь же сильно. Продолжаем.

Иисус приходит в дом к двум женщинам, которые говорят что «Бог не в пустыне, он здесь», затем поют и кормят беднягу. Отныне Иисус полон решимости. Он меняет тактику. Он берет топор и вместе со своей армией направляется в Иерусалим. Иисус хочет принести себя в жертву. Фактически, он совершает самоубийство. Он мог прыгнуть в огонь, но вместо этого разгромил Иерусалимский рынок.

Иисус предстаёт перед Понтием Пилатом. Ни в одной другой экранизации евангелия я не встречал столь слабо поставленных сцен. Пилат в исполнении прекрасного певца, но посредственного актёра, Дэвида Боуи жеманится как Джек Леммон в фильме «В Джазе только девушки». Боуи не производит никакого впечатления вообще. Он слишком молод, слишком худощав, слишком интеллигентен. Он садится с Иисусом, обычным преступником, на одну скамью. Он стоит, в то время как Иисус сидит. Их диалог — очередная проходная сцена фильма. Ладно, достаточно. Дальше идём:

Иисуса распинают на кресте. И вот, мы, наконец-то, (если вы думаете, что рецензия скучна и монотонна — значит вы просто не видели сам фильм), становимся свидетелями того, что так взбесило католичество с православием. Уже на кресте, под палящим солнцем, Христа искушает дьявол. Дьявол проводит Иисуса по жизни, которую он бы мог вести, если бы отказался от Бога и не полез на крест. Жизнь та, надо заметить, довольно безрадостна. Иисус женится на Марии Магдалине, которая вскоре умирает. Тогда Иисус погоревав немного приходит в дом к тем двум женщинам, что однажды накормили и напоили его (см. выше). У него — куча детей. Он говорит, что счастлив, но на лице хорошего актёра Уильяма Дефо — такая грусть, что и словами не описать. Он ложиться на сметное ложе будучи дряхлым стариком, и к нему приходят его ученики. Они обвиняют Иисуса в предательстве. И Иисус понимает, что это дьявол искушал его мирской жизнью. И он открывает глаза, и видит, что мирская жизнь лишь привиделась ему. И он принимают свою смерть достойно.

===

Я смотрел «Страсти Христовы» Мела Гибсона. Смотрел «Евангелие от Матфея» Пазолини. И сейчас мне кажется, что даже Гибсон выступил по данному вопросу убедительнее всеми признанного Мартина Скорсезе (с Пазолини и сравнивать то страшно, но всё же попробую). Постановка — ужасающая. Если Пазолини, который тоже не славился динамизмом своих лент, оформил интерпретацию евангелия чередой художественных полотен, а Иисуса представил в образе революционера а-ля Че Гевара, то Скорсезе снял все два с половиной часа в привычной помпезной манере, но словно на замедленной скорости.

Огромное количество знаменитостей так же не пошло на пользу фильму. Уильям Дефо отнюдь не еврей, его внешность чересчур груба и резка. В некоторых сценах он словно щенок, которому отдавили лапы, в других — головорез и бунтарь. Впрочем, не запутаться в таком неопределённом аморфном герои и правда, задача не из лёгких.

Харви Кейтель (по крайней мере, еврей) с рыжей кудрявой шевелюрой играет опять то же самое что и везде — жесткого, решительного мужика. Настоящий революционер. Иуда в данной постановке вовсе не предатель Христа, а самый горячий приверженец нового порядка.

Еврейка Барбара Херши, как и все остальные, чересчур знаменита и узнаваема для такой символичной роли. К тому же, внешность её мне лично не показалась подходящей для «первой проститутки в Израиле». Хотя по нелепости экранного образа Дэвид Боуи определённо переплюнул весь актёрский состав.

Идея о борьбе «духовного и мирского» в жизни Христа раскрыта крайне странна. Зачем богу понадобилось убивать своего сына? При чём тут искупление грехов, если Иисус заведомо часть Бога, а соответственно, не ровень простым смертным? Чем бога не устроила бы такая смиренная и аскетичная «мирская жизнь» сына? Почему дьявол продемонстрировал Христу «мирскую жизнь» на таком плохеньком примере? Разве нельзя было затмить ему глаза прекрасной беззаботной жизнью с Марией Магдалиной (или кем-то вроде неё)?

Центральная мысль фильма — о выборе между земной жизнью и небесной. Прямым текстом говорится, что нужно выбирать небесную жизнь. Мораль — исключительно библейская. Да и фильм, крайне религиозен и консервативен. Но ещё он нелеп. Определённые моменты вызывают смех. Замогильные проповеди Христа, оживление мертвых, его постоянные метания из холода да в жар (то «нет насилию», то «я пришёл не с миром, но с мечом») — всё это навевает скуку. Ощущение после просмотра фильма, словно отсидел на трех-часовой научной конференции или только что от дантиста.

Как пропаганда христианства и отречения от материальных благ фильм не состоятелен. В фильме «Догма» есть шутка, относительно рекламной компании католической церкви под девизами «Католичество — это круто!» и «Дружище Христос». Так вот, в данном фильме всё наоборот. «Католичество — это долгая мучительная смерть в пустыне под палящим солнцем» и «Психически нездоровый шизофреник Христос».

Как произведение искусства фильм категорически не состоятелен. Если кто-то считает, что Антониони и Пазолини снимали «неспешно», то Мартин Скорсезе доказал, что может хотя бы в «неспешности» перещеголять своих европейских кумиров. Актёры не подходят на свои роли. Музыка Питера Гэбриэла содержит довольно примитивные восточные напевы (почему восточные, кстати?), и звучит абсолютно невпопад. Пазолини в «Евангелии от Матфея» умудрился представить аутентичными даже русские революционные гимны. Свита Христа Пазолини — голодранцы с задворок Италии, а у Скорсезе — гламурные звёзды. Да, не все эти актёры в 1988 году были звёздами. Но на выделенные им роли они всё равно не подходили. Никак.

2 из 10
. Некоторые современные индивидуумы, обитающие в российских интернетах, очень любят сравнивать «Последнее искушение Христа» именитого режиссёра Скорцезе со «Страстями Христовыми» Мэла Гибсона. Причём, многие из них подчёркивают, что Скорцезе-де создал шедевр, а Гибсон воплотил на экране свои «садомазохистские фантазии».

Я, конечно, с этими мыслями категорически не согласен. По одной простой причине — сравнивать фильмы Скорцезе и Гибсона некорректно, ибо Гибсон, как бы его не ругали различные критиканы, всё-таки показал в своей картине историю Христа, Спасителя, Его самопожертвования во имя человечества, где натуралистические сцены являются всего лишь средством достижения большего эмоционального эффекта. У Скорцезе же получилось всё что угодно, но не фильм про Иисуса Христа. Странный и малоприятный тип, показанный в его фильме, такой же Христос, как Иешуа Булгакова. То есть никакой. Библейского Иисуса можно назвать всего лишь далёким прототипом этого юродивого.

Что поделать, не подходит Уильям Дефо со своей запоминающейся рожей безумца и наглеца на роль Спасителя. Скорцезе явно облажался с выбором актёра. Причём не единожды. На кой черт он позвал на роль Иуды Харви Кейтеля? Кейтель, конечно, еврей, но в роли Иуды он абсолютно не смотрится. Ну ходит на экране какой-то рыжий громила. И что? Почти весь фильм он, наряду с персонажем Дефо, выглядит этаким инородным материалом. Да и особого творческого рвения с его стороны не видно. Единственный мощный эпизод с ним — это сцена в конце фильма, где Иуда ругает Христа за то, что тот поддался искушению. И всё.

Так что фильм Скорцезе на шедевр никак не тянет. Неправильный подбор актёрского состава, можно сказать, испортил всю картину. Если бы не это, то действительно могло бы выйти что-нибудь шедевральное. Но, увы, не сложилось.

6 из 10
.